Небанковский финрынок нуждается в евроремонте — первый замглавы НБУ Екатерина Рожкова

Небанковский финрынок нуждается в евроремонте — первый замглавы НБУ Екатерина Рожкова

Первая часть эксклюзивного интервью первого заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Екатерины Рожковой информационному агентству «Интерфакс-Украина»

Текст: Дмитрий Кошевой, Лидия Гришан

— НБУ уже пять месяцев является регулятором небанковского финансового рынка. Каким был процесс перехода?

— Рынок не заметил переход. Опасения, что НБУ с первого дня начнет большую чистку, оказались надуманными. Единственная техническая проблема – подача отчетности. После ликвидации Нацкомфинуслуг поменялся адрес и система подачи. Поэтому отдельные компании не вложились в срок. Вследствие чего анализ отчетности немного осложнился. Сейчас все в порядке.

В остальном все остается, как и прежде. Ни требований, ни нормативов к рынку мы не ужесточали, как и обещали. У небанковского рынка стало больше коммуникаций с регулятором. Заметно, что они к такому не привыкли. Все заинтересованы в сильном и открытом регуляторе.
— Действительно, большому по количеству участников рынку, который жил более 25 лет по другим правилам, непросто сразу перестроиться. Связующим звеном в этом вопросе могут быть ассоциации. Их должно быть много или одна в каждом сегменте с обязательным участием?

— На небанковском рынке проблема не в количестве ассоциаций, а в вовлеченности финучреждений в их работу. На рынке 2 тыс. компаний и 15 ассоциаций. При этом половина небанковских компаний не состоят ни в одной из ассоциаций. Многие из них региональные, поэтому не следят за ситуацией, не знают о новых регуляциях, и в целом оторваны от происходящего.

Небанковские ассоциации должны стать архитекторами рынка, а не временными альянсами, которые защищают интересы отдельных групп участников. Сейчас на рынке есть несколько объединений, которые вовлекаются в его работу и создают добавленную стоимость.

Было бы хорошо, если работу удастся построить по примеру банковского рынка, где 74 банка и три ассоциации. Когда у нас возникают вопросы или идеи, мы рассылаем предложения ассоциациям и предлагаем вернуть их с общей позицией. Далее обсуждаем.
— На фондовом рынке одно СРО и все должны входить в него. Судя по банкам, вы сторонник того, что должно быть несколько объединений. А на небанковском рынке?

— Объединений должно быть несколько с учетом разносегментированности небанковского рынка. Но компании обязательно должны быть членом хотя бы одного СРО. Так и нам, и рынку будет проще. Ведь будет возможность объединять идеи. Небольшим компаниям сложно в одиночку отстоять свою позицию. Они зачастую забрасывают нас хаотичными предложениями, не оценивая комплексную картинку.
— А что с количеством участников рынка? Ваши данные очень отличаются от данных Нацкомфинуслуг и Госстата.

— Сейчас зарегистрировано порядка 2 тыс. компаний. Более 25% из них или почти 500 компаний – неактивные, существуют лишь «на бумаге». Это не спячка, и даже не летаргический сон. Они не планируют работать с клиентами. В каждом сегменте их от 14% до 35%.

Часть из неактивных (170 компаний) зарегистрирована на временно оккупированных территориях. Законодательство не позволяет нам аннулировать их лицензии и исключить из реестра.  Новым проектом закона о финансовых услугах мы этот пробел закроем. Вторая часть компаний не подают отчетность, или их отчетность свидетельствует, что они не ведут деятельности.
— Над какими проблемами небанковского сектора работает сейчас НБУ?

— Сейчас – переходной период. В течение этого года мы ничего кардинально не меняем. Наша главная задача – заложить фундамент нового регулирования рынка. Мы хотим построить здание, у которого не снесет крышу даже от землетрясения.

В работе большой пул законопроектов, которые нужно отработать со всем рынком, финализировать и внести в Верховную Раду. Параллельно мы разрабатываем подзаконные акты. В законах будут прописаны общие правила и подходы к регулированию, тогда как более точечные вопросы, такие как порядок расчета страховых резервов, отработаем на уровне нормативки НБУ.

Внедрение нового регулирования будет постепенным и займет не менее трех лет. Лавиной новаций рынок точно не накроет. Новые правила работы позволят смотреть на финучреждение, как единое целое: с понятной бизнес-моделью, корпоративным управлением, системой внутреннего контроля и поведением на рынке.
— Если кратко, в чем заключается идеология новых законопроектов?

— Идеология простая. Первое – все компании должны иметь прозрачную структуру собственности. Это маркер.  Когда вы идете к врачу, вы сперва узнаете о его стаже, опыте, отзывах. На финансовом рынке то же самое.  Вы должны понимать, с кем имеете дело, и перед кем у вас возникает право требования и обязательства. На этом строится доверие.

Второе — это риск-ориентированный подход в надзоре за рынком. В чем его суть? Чем больше доля компании, тем больше рисков она несет для клиентов. Следовательно, к ней нужны более высокие требования и более тщательный надзор. Такой принцип работает и в отношении банков. Он должен быть универсальным для всего финрынка.

Третье –  мы серьезно упрощаем лицензирование и пруденциальные требования. Делим компании на те, которые должны выполнять пруденциальные нормативы, и те, у которых их нет.

Четвертое — вводим понятие «рыночного поведения». Это об отношении к клиентам и к их правам. Реклама финансовых услуг должна стать честной и достоверной. На сайте и договорах нужно раскрывать всю информацию об услуге. Нецивилизованных методов к клиентам не используем.

Пятое – корпоративное управление с учетом пропорциональности. Для крупных страховщиков будет один подход, а для небольших — другой. Речь идет не только о наличии набсовета и правления. А и о процессах и правилах поведения.

Эти рамочные принципы будут изложены в законопроектах «О финуслугах и финансовых компаниях», «О страховании» и «О кредитных союзах». Принимать их нужно в одном пакете. Сейчас финально согласовываем, и будем передавать в парламентский комитет. Надеюсь, успеем это сделать еще в 2020 году.
— Сколько участников рынка уже его покинули и сколько планируют?

— С июля с рынка ушло 38 финучреждений и еще 45 добровольно отказались от всех лицензии сами. Преимущественно рынок покидают финансовые компании (сдали лицензии — 19). Также ушло девять страховщиков, шесть ломбардов и пять кредитных союзов. Все эти решения сейчас принимает рынок добровольно. Принудительно мы лицензии ни у кого сейчас не забираем.

Пример – страховые компании. Становясь регулятором, мы открыто сказали, что страховым нужно будет обязательно выполнять нормативы, не нарушать закон о финмониторинге, раскрыть собственников. Те компании, которые не хотели этого сделать, решили, что им удобнее покинуть рынок.

Впереди у нас долгий путь по перестраиванию работы небанковского рынка и его консолидации. Вероятно, количественно участников станет меньше, в первую очередь из-за ухода неактивных компаний, но рынок станет стабильным и сильным. Мы хотим более активно вовлечь небанковский рынок в экономическую жизнь страны. В целом, небанковский рынок нуждается в евроремонте.
— В каком состоянии сейчас находятся страховые компании?

— Одна из основных проблем страхового рынка non-life – качество активов. Они нужны компаниям, чтобы вовремя осуществлять страховые выплаты и покрывать потенциальные будущие риски. При оценке мы разделили страховщиков на четыре группы по их размеру, а также в зависимости от уровня выполнения нормативов определили их зоны рисков («зеленая», «серо-зеленая», «оранжевая» и «красная» зона).

Относительно страховщиков, которые занимаются рисковым страхованием: 11 наибольших страховщиков (1-я группа общественной важности) занимают 53% рынка практически все находятся в «зеленой» зоне. Это компании с хорошим качеством активов: депозиты и ОВГЗ. Во 2-й группе общественной важности 15 компаний занимают еще 17% рынка. Качество их активов, как говорится, «будем посмотреть». Получается, что 70% этого рынка приходится на 26 компаний, активы которых относительно приемлемые. Рынок очень концентрированный.

66 компаний из 3-й группы существенной важности занимают 27% рынка. У них есть какие-то приемлемые активы. Но их явно недостаточно. В их активах большая доля прав требований к перестраховщикам, недвижимость, в том числе земля, которая по большей части была совсем недавно переоценена на существенные суммы. Это операции мы сейчас проверям. Принятие этих активов мы хотим урегулировать.

И наибольшая по количеству (77 компаний) – 4-я группа общественной важности. Их доля – менее 2%, поэтому сейчас рисков для рынка они практически не несут. По структуре активов они напоминают «латифундистов». Вложения преимущественно в землю и недвижимость. Остальные компании, либо «спящие», либо не подают отчетность.

На лайфовом рынке 96% рынка – это 7 компаний из 1-й группы общественной важности. Качество их активов приемлемое.
— На что особенно будете обращать внимание при работе со страховыми компаниями в следующем году?

— Планируем в следующем году провести при помощи аудиторов «солвенси ревью». Другими словами, оценка качества активов и правильности расчета страховых резервов. Будем точечно требовать первичные документы по состоянию на 1 января 2021 года и перепроверять с аудиторским отчетом. У нас есть вопросы к некоторым аудиторам, которые проверяют страховой сектор. Мы видим, что есть абсолютно неизвестные аудиторские компании, которые обслуживают едва ли не треть страхового рынка.

Ми не имеем права вести реестр аудиторов и вычеркивать из него компании. Поэтому будем действовать иначе. Проведем ревью, а сомнительные моменты проверят наши специалисты. Если будут расхождения с аудиторским отчетом, отправим документы в совет по надзору за аудиторской деятельностью. Вся информация обязательно будет публичной. В итоге мы хотим получить не «среднюю температуру», а реальную картину, у кого какая ситуация.
— Не планируете ужесточать требования к диверсификации активов?

— Вопрос болезненный и в первую очередь касается долгосрочного страхования, то есть лайфовых компаний. С одной стороны, это объективно нужно делать. С другой стороны — из-за многих кризисов у нас приемлемых активов для диверсификации не так много.

С точки зрения регулятора, проще было бы все запретить, оставив только государственные ценные бумаги, наличные и депозиты. Тогда будет спокойно. Но задача активов для страховщиков — получить дополнительную доходность, ведь есть вероятность наступления страховых случаев, да и сопутствующие расходы требуют средств.

По нон-лайфу ситуация чуть другая. Поскольку большая часть договоров страхования работают в рамках года, — то о долгосрочном инвестировании тут нечего говорить.

Поэтому с одной стороны, нужно ограничить возможность инвестиций в сомнительные инструменты в плане рыночной стоимости и быстрой реализации, а с другой — предложить рынку варианты получения доходности. Возможно, ограничим использование недвижимости в качестве приемлемого актива. Например, принимать только офисную недвижимость и помещения, в которых размещается сама компания.
— Какие еще планы?

— Помимо аудиторов мы хотим проверить работу актуариев. Эти специалисты считают вероятность наступления страхового события. Исходя из их данных, страховщик формирует и определяет стоимость страхования того или иного вида, а также формирует резервы На данный момент работа актуариев фактически не регулируется.

Это не означает, что их должен контролировать НБУ. Но кто-то должен это делать. Для оценщиков есть правила, их контролирует Фонд госимущества. А здесь каждый сам по себе.
— Как вы оцениваете прозрачность страхового рынка?

— Страховой рынок не такой прозрачный, как банковский. Мы с легкостью назовем собственников всех украинских банков. А вот с реальными владельцами страховщиков будет сложнее. По нашим оценкам, 70-80 компаний имеют непрозрачную структуру собственности.

А еще давайте посмотрим на систему страховых продаж. Большую долю здесь занимают незарегистрированные агенты, которые могут работать сразу на несколько компаний, продавая разные продукты. Единого реестра нет. Для потенциальных потребителей это минус. Почему? Я хочу купить, например, КАСКО. Как понять, предлагает ли его реальный агент, и получу ли я полис от живого страховщика. Это вопросы доверия и, в конце концов, устойчивого роста самих компаний.

Наш законопроект о страховании сделает этот сектор прозрачным и более открытым для клиента. Человек должен иметь полную информацию о том, кто предоставляет ему услугу.
— Какие перспективы у страхового рынка?

— Страховой сектор переживает пандемию и карантин легче, чем остальные рынки. Во-первых, там наперед оплаченная услуга: ты купил страховку, но страховой случай может и не наступить. Во-вторых, из-за карантина люди несколько месяцев не выходили на улицу, не ездили на машинах. Потому и объемы выплат были меньше. В третьем квартале страховые премии уже превысили показатели докарантинного первого квартала на 3,5%. Драйверами традиционно было автострахование – более трети премий.

Точки роста в страховой отрасли есть. Рынок будет эволюционировать. Например, во время карантина выросла ипотека из-за снижения ставок. Страховой рынок должен пойти «прицепом», ведь при покупке квартиры обязательно нужно оформить страховку от несчастного случая и застраховать залоговый объект.

Никуда уже не деться без дистанционности. Мы обратились в налоговую и Минфин с просьбой разрешить урегулирование страховых случаев на основании не только оригиналов документов, но и их копий, в том числе электронных. Это будет стимулировать цифровые и дистанционные программы. Сейчас это как никогда актуально. Также это позволит страховщику существенно экономить на расходах оффлайн урегулирования.

Еще одно перспективное направление – агрострахование. Недавно мы с Минэкономики презентовали законопроект о сельхозстраховании с господдержкой. Это мегапотенциальная идея. Предлагаемый в законопроекте механизм прост: государство покрывает часть страховой премии. Задача НБУ — это требования к страховщикам, которые будут работать в этой системе, и контроль за их выполнением. На основе определенных нами критериев, Минэкономики формирует перечень рекомендуемых страховщиков, а также разрабатывает программы страхования. Такой механизм работает во всех развитых странах, особенно, где агро – это драйвер экономики, как у нас. Со страховкой на руках доступ к кредитам для аграриев будет проще.

Наряду с завершением медицинской реформы — актуальным станет медстрахование. Там может участвовать как государство, так и страховщики. Например, если человек приобретает медстраховку на рынке, то государство может либо компенсировать часть страхового платежа или, возможно, уменьшить подоходный налог.

На страховой рынок также можно переложить страхование от несчастного случая на производстве. Это работает во многих странах.

Аналогично может развиваться и накопительное страхование. Это, по сути, пенсионное обеспечение через страховую компанию. Оно может снять социальное напряжение населения и дать новые возможности для накопления дополнительной пенсии.

Кроме того, в стране огромный строительный рынок огромный. И в нем есть серьезный потенциал и большие возможности для страховых компаний. Но сейчас отсутствует видение и возможные механизмы развития этого рынка. Так, в дальнейшем перспективным может быть страхование застройщиков, но конечно здесь нужна квалификация и глубокая экспертиза.